Новости Строительства и Недвижимости / Продукты / Россия
Новости строительства и недвижимости, строительных и отделочных материалов. Лента строительных новостей.
В данном разделе представлены самые свежие последние новости рынка недвижимости (новостройки, загородное и коттеджное строительство, рынок земли), новости строительства (снос, строительство, новые технологии, новые строительные и отделочные материалы и их применение), новости ипотеки, ипотечного кредитования жилья. Представлена строительная информация, пресс релизы и строительные новости по: планируемым и строящимся объектам недвижимости ( новостройки ) Москвы, других регионов России. Новостная лента рассказывает о новых интересных проектах в строительстве домов, инвестиционных проектах и инвестициях в жилую, коммерческую недвижимость. Дает представление о участвующих в этих проектах заказчиках, застройщиках, ген. подрядчиках, инвесторах. Мониторинг цен на квартиры, дома, офисы, торговые центры другую коммерческую недвижимость, также является одной из задач новостей строительства и недвижимости. Анонсируется информация по новым маркетинговым исследованиям, бизнес планам, обзорам и другой аналитике в области строительства, строительных и отделочных материалов, недвижимости, ипотеки. Купить данные информационные массивы можно по т. +7 (926) 535-50-61 , Написать письмо
Связь между работой и пьянством гораздо теснее, чем может показаться. В конце концов, аддиктивное мышление и поведение тоже могут способствовать карьере. Потребность в контроле, завышенная самооценка и небрежное отношение к правде какое-то время облегчают продвижение по карьерной лестнице — заставляя, однако, страдать коллег. В каком-то смысле зависимость — часть этой системы, к которой сама система остается лояльной. Forbes публикует отрывок из книги писателя и журналиста Даниэля Шрайбера «Трезвость. О пьянстве и счастье» о том, как пьянство стало частью корпоративной культуры
Почти все люди пьют алкоголь. Не всегда, не везде, но пьют: в барах, клубах и ресторанах, на днях рождения, свадьбах и на Новый год, в городе и на природе, в офисе и в отпуске, за ужином в будни и с самого утра в воскресенье. Без алкоголя не помыслить ни политику, ни экономику, ни искусство, ни литературу. Многие пьют, чтобы унять шум в голове, совладать с чувством неопределенности. Бегство от реальности через опьянение часто ошибочно представляется выходом. Писатель и журналист Даниэль Шрайбер с предельной честностью рассказывает в своей книге «Трезвость. О пьянстве и счастье» о личном опыте зависимости, поиска помощи и долгого пути к счастью в трезвости, размышляя над тем, как алкоголь представлен в медиа, кинематографе и литературных произведениях, над механизмами привыкания, самообмана и самооправдания, а также над тем, почему не начать пить снова сложнее, чем просто бросить.
Шрайбер изучал литературу и Performance Studies в Берлине и Нью-Йорке, работал внештатным корреспондентом и редактором в Monopol и Cicero. Его статьи публиковались в таких периодических изданиях, как Die Zeit, Tagesspiegel, Weltkunst, Du, Philosophie Magazin и Theater heute. Он автор пяти книг. Книга «Трезвость. О пьянстве и счастье» выходит в издательстве Individuum в мае. Forbes публикует отрывок из книги.
У нас совершенно табуирован тот факт, что во всех сферах трудовой деятельности, на всех уровнях иерархии много пьют. Каждый раз, приходя в офис с легким, а иногда и сильным похмельем, я задавался вопросом, понимают ли коллеги, что со мной не так. Если и понимали, то молчали об этом. К тому же я никогда не был единственным, кто любил выпить. Часто мы начинали с коллегами прямо в офисе, прежде чем отправиться по другим местам; летние барбекю с сотрудниками и рождественские праздники обычно были разгульными. Один из моих бывших начальников щедро одарил весь офис — в первую очередь себя — несколькими ящиками вина для сплочения коллектива. Другой пытался ввести журфикс, своего рода «журфикс подшофе», в шикарном заведении, потому что знал его владельца и считал, что это круто — выпивать там с коллегами.
Даже сегодня значительная часть моей работы по-прежнему состоит из посещения вернисажей, авторских вечеров, ужинов, фестивалей и приемов. В некоторых командировках шампанское льется рекой буквально до тех пор, пока журналисты не начинают валиться на пол. Во время Франкфуртской книжной ярмарки для многих из нас совершенно естественный сценарий — после различных издательских вечеринок собраться в гостинице Frankfurter Hof и кутить там до рассвета.
Некоторые журналисты до сих пор любят рассказывать, как еще двадцать-тридцать лет назад в редакции уже ранним днем многие имели привычку опрокинуть несколько стаканов виски. И вспоминают об этом всегда с ностальгией в духе «Безумцев» по тому славному времени, когда люди еще писали длинные, сложные статьи и верили, что участвуют в определении судьбы Федеративной Республики Германия. Ни слова о разрушенных жизнях, несчастливых браках и скоропостижно окончившихся карьерах, которые повлек за собой такой образ жизни.
Конечно, в наше время многое изменилось. Если в редакциях и открывают вино или шампанское, то только ближе к концу рабочего дня — для мотивации и сплочения коллектива. Тем не менее повседневную офисную жизнь по-прежнему невозможно представить без выпивки. В других отраслях ситуация аналогичная. Друзья рассказывают, что вместе с водой в их офис всегда доставляют несколько ящиков пива и просекко, что вечером коллеги, заговорщицки подмигивая, ставят на стол бутылки, что в четыре часа по пятницам принято собираться в комнате отдыха и напиваться и что начальство объявляет о корпоративных вечеринках с добродушной угрозой: «Лично прослежу, чтобы никто не ушел домой трезвым!»
Связь между работой и пьянством гораздо теснее, чем может показаться. В конце концов, аддиктивное мышление и поведение тоже могут способствовать карьере. Потребность в контроле, завышенная самооценка и небрежное отношение к правде какое-то время облегчают продвижение по карьерной лестнице — заставляя, однако, страдать коллег. Почти в каждом офисе есть такой человек: он регулярно приходит на работу разбитым, и от него мало толку, с похмелья он склонен к вспышкам гнева, его гордость очень легко задеть, он готов подолгу враждовать из-за сущего пустяка и при всем при этом он твердо убежден, что без него ничего не получится. Команда всегда поддерживает «функционального алкоголика», даже если на деле он уже давно не функционирует. Он умеет хорошо притворяться и часто даже не считает необходимым признавать свое поведение проблемой. Просто потому, что с ним приходится мириться.
Резкий рост потребления алкоголя на душу населения после Второй мировой войны можно наблюдать почти во всех западных странах. Это побочный эффект наращивания благосостояния и продуктивности в обществе. В нашей культуре люди работают все больше, но и все больше пьют. В каком-то смысле зависимость — часть этой системы, к которой сама система остается лояльной. Можно на удивление долго пить и работать, не переходя границы социальных и общественных норм.
По словам американского социолога Ричарда Сеннета, неудача — величайшее табу современности. В обществе, поклоняющемся успеху, мало что вызывает больше тревоги, чем перспектива не сделать карьеру, не говоря уже о личных, социальных и финансовых трудностях, которые это влечет за собой. Этот страх перед неудачей вписывается и в более широкий контекст экономической культуры, основанной на кредитах и росте. Она и без того, по мнению таких ученых, как чешский экономический теоретик Томаш Седлачек, благоприятствует зависимости на структурном уровне. В нашу экономическую культуру встроена ненасытность, которая почти неизбежно лишает нас счастья и уверенности в завтрашнем дне. Термин «общество стресса» завирусился в последние годы неспроста. Хотя сейчас большинству из нас гораздо легче заработать на жизнь, чем прежде, удовлетвориться этим стало сложнее, чем когда-либо.
Думая о своей карьере, я вынужден признать, что выпивка долгое время мне очень помогала. Если бы я не пил, то не обзавелся бы таким количеством рабочих контактов, никогда не набрался бы храбрости с кем-нибудь заговорить. Я всегда был очень застенчивым, мне крайне сложно разговаривать с незнакомыми людьми. К тому же алкоголь достаточно долго помогал мне отодвигать страхи на край сознания, чтобы писать. Сильнее всего я всегда хотел писать, быть автором — и этого же я сильнее всего боялся. Не справиться с задуманным. Оказаться недостаточно талантливым или умным. Очутиться в социальных кругах, которым я не ровня. А вдруг я так и не постиг правил этого мира? А вдруг все поймут, что мне здесь не место?
Усугублялось это до сих пор устойчивой в культуре ассоциацией письма с романтическим мифом о постоянном легком опьянении. Существует целая плеяда прототипов — долгая, цельная, красивая история, а для пьющего и невероятно убедительная идеология писательской интоксикации. Когда пишешь, нет нужды далеко ходить за интеллектуальным оправданием собственного алкоголизма.
Легионы писателей, художников и интеллектуалов держатся этого мифа и сегодня, кочуя с вечеринки на вечеринку. Долгое время я был частью этих легионов. Выпивка всегда была для меня элементом высокого кода неординарности; она давала мне обнадеживающее, едва ли не магическое чувство принадлежности. И пусть это чувство принадлежности было по большей части воображаемым. Как говорит Стивен Кинг в мемуарах, «все блюющие в сточной канаве похожи друг на друга». Строители или официанты точно так же борются с внутренними демонами, когда пьют. Пьющий это пьющий это пьющий. Макс Фриш, Маргерит Дюрас, Уильям Фолкнер, Эрнест Хемингуэй, Венедикт Ерофеев, Раймонд Карвер, Франсуаза Саган, Ф. Скотт Фицджеральд, Трумен Капоте, Дороти Паркер, Ричард Йейтс, Шарль Бодлер и Ингеборг Бахман пили не потому, что это как-то помогало их творчеству, или этот мир был им чужд, или они ходили по иным нравственным нивам, чем всё остальное человечество. Они пили, потому что были больны, потому что их мозг был запрограммирован на выпивку. Они писали великую литературу не благодаря тому, что были зависимы, а, судя по всему, вопреки.
Потянуться за бокалом в ответ на переживания за работу и финансовое состояние, в ответ на растущее социальное неравенство и страх не состояться в глазах общества, на собственные завышенные ожидания — что может быть естественнее? В некотором отношении такая модель поведения формирует одну из основ нашего социума. Она помогает поддерживать в рабочем состоянии машину капитализма, смазывая ее шестеренки и позволяя нам раз за разом игнорировать скрип. В сегодняшнем обществе стресса выпивка — единственная целиком и полностью признанная стратегия отключения, поэтому люди готовы защищать ее с пеной у рта.
В частности, популярно-философский лагерь, сложившийся вокруг умных, но несведущих в медицине авторов, таких как австриец Роберт Пфаллер, в последние годы неустанно призывал защищать нашу культурную практику выпивки. В вопросах выпивки он усматривает ту же рестриктивную «политику патернализма», что и в других областях здравоохранения, например в отношении сигарет. Для него это равносильно отвлекающему маневру политики, требующей от населения больше послушания, чтобы компенсировать собственные ошибки. Трезвость для Пфаллера — «один из самых фатальных симптомов современной культуры: люди вдруг захотели быть хорошими, а не счастливыми».
Основная проблема такой аргументации, конечно, в том, что она отталкивается не от реальных фактов — во всем мире нет ни одной культуры, где алкоголь не вызывал бы привыкания, — а от желания пить без оглядки на последствия и вернуться, наконец, в мир, в котором буржуазная борьба за выживание не казалась такой тяжелой, как сегодня, в котором СМИ и университеты все еще считались надежными работодателями и не нужно было беспокоиться о пенсии. В действительности той рестриктивной политики здравоохранения в отношении алкоголя, о которой говорит Пфаллер, попросту не существует. Например, в Германии и Австрии акцизные ставки на алкогольные напитки — одни из самых низких в мире.
Правда в том, что наша культура выпивки и наша культура труда настолько тесно связаны, что поддерживают друг друга в жизни многих людей. Будь то дискотеки в провинциальных городках, буржуазные квартиры с лепниной или офисные пентхаусы с ящиками для шампанского и флотилией эскортов: стресс и употребление алкоголя идут рука об руку. Чем больше времени мы проводим на работе, тем громче алкоголь обещает нам передышку. Общество стресса, успеха и самооптимизации во многом зависит от коллективного эффекта разгрузки, который производит выпивка. Без мощного алкогольного вентиля, позволяющего отключиться, наша система экономики и труда, вероятно, не работала бы так хорошо.
Вы можете опубликовать понравившийся материал нашего сайта у себя в блоге, на форуме или сайте. Достаточно скопировать код или нажать на кнопку
«скопировать в буфер». После этого достаточно вставить код из буфера обмена в свой проект в нужное место.
Связь между работой и пьянством гораздо теснее, чем может показаться. В конце концов, аддиктивное мышление и поведение тоже могут способствовать карьере. Потребность в контроле, завышенная самооценка и небрежное отношение к правде какое-то время облегчают продвижение по карьерной лестнице — заставляя, однако, страдать коллег. В каком-то смысле... Читать дальше
Ссылка на статью: 
