Новости строительства и недвижимости, строительных и отделочных материалов. Лента строительных новостей.
В данном разделе представлены самые свежие последние новости рынка недвижимости (новостройки, загородное и коттеджное строительство, рынок земли), новости строительства (снос, строительство, новые технологии, новые строительные и отделочные материалы и их применение), новости ипотеки, ипотечного кредитования жилья. Представлена строительная информация, пресс релизы и строительные новости по: планируемым и строящимся объектам недвижимости ( новостройки ) Москвы, других регионов России. Новостная лента рассказывает о новых интересных проектах в строительстве домов, инвестиционных проектах и инвестициях в жилую, коммерческую недвижимость. Дает представление о участвующих в этих проектах заказчиках, застройщиках, ген. подрядчиках, инвесторах. Мониторинг цен на квартиры, дома, офисы, торговые центры другую коммерческую недвижимость, также является одной из задач новостей строительства и недвижимости. Анонсируется информация по новым маркетинговым исследованиям, бизнес планам, обзорам и другой аналитике в области строительства, строительных и отделочных материалов, недвижимости, ипотеки. Купить данные информационные массивы можно по т. +7 (926) 535-50-61 , Написать письмо
Новые русские коллекционеры в конце 1980-х — начале 1990-х начинали с корпоративных коллекций, рассчитывая использовать искусство как механизм ведения бизнеса с иностранными партнерами и как альтернативные инвестиции. Период стихийного собирательства закончился в 1998 году, когда механизмы рынка сломались и искусство пригодилось как «мертвого осла уши». Настал период увлеченного собирательства тех, кто покупает прежде всего из личных пристрастий. История новейшего частного коллекционирования в России на примере коллекций Александра Смоленского, Виктора Федотова и Бориса Минца
Коллекция банка «СБС-Агро» и Александра Смоленского
В феврале 1993 года искусствовед Наталия Семенова, тогда сотрудник ГМИИ им. А. С. Пушкина, оказалась на дне рождения своей однокурсницы Елены Юреневой. Среди гостей Юреневой и ее мужа, антиквара Михаила Перченко, был молчаливый человек, глава банка «Столичный» Александр Смоленский. Михаил Перченко покупал произведения в коллекцию банка, принадлежащего Смоленскому. В 1993 году он выкупил у семьи Витгенштейн в Англии итальянские рисунки Карла Брюллова: в 1832 году в Риме художник подарил альбом своих карандашных и акварельных рисунков Стефании Витгенштейн. Стефания, одна из самых родовитых и красивых женщин Европы, была замужем за графом Львом Витгенштейном, сыном российского генерал-фельдмаршала Петра Витгенштейна. Семья с 1829 года жила в Италии. В 1832 году графиня умерла от чахотки. Муж сохранил подаренный ей незадолго до смерти альбом и, вероятно, пополнял его. Эксперты считают, что из 33 листов часть вложена позднее, не все рисунки принадлежат руке Брюллова.
Как рассказал Михаил Перченко, о существовании альбома Брюллова он знал с середины 1970-х годов. К началу 1990-х у Перченко появился клиент — Александр Смоленский. «Поскольку в тот момент я уже бросил собирать русское искусство, то договорился о покупке для Смоленского, — рассказывает Михаил Перченко. — Мы сошлись на $400 000». В 2012–2013 годах альбом показали на выставках в Русском музее и в ГМИИ им. А. С. Пушкина. Но уже как собственность ПИФ «Аталанта Арт». В 2023 году альбом был выставлен в Петергофе как собственность компании ООО «Вектор интерком», а в 2024-м — на торги Artinvestment. Аукционный дом отчитался о продаже за 100 млн рублей. В 2025 году на юбилейных выставках Брюллова ни в Русском музее, ни в Третьяковке альбом не появился. Как выяснил Forbes, у музейных специалистов нет однозначного мнения по поводу подлинности рисунков. «К нашим 1500 листам он ничего существенного не добавит», — сказал Григорий Голдовский, замдиректора Русского музея по науке.
В 1992 году в коллекцию банка «Столичный» поступил триптих Василия Верещагина «На Шипке все спокойно!». Проданная в 1891 году художником на аукционе в Нью-Йорке (на эти торги Верещагин возлагал большие надежды, хотел заработать не меньше полумиллиона долларов, но работы распродавались плохо: музеи жалели место для больших полотен, а для гостиных сюжеты не подходили), картина выпала из оборота на 100 лет, пока не оказалась у нью-йоркского галериста Анатолия Беккермана. В 1989 году ему в галерею привезли на оценку «какую-то русскую картину» из Бруклина. Оказалось, это пропавший Верещагин. Беккерман узнал работу по крошечной черно-белой фотографии из каталога американской выставки художника. Оказалось, семья владельцев имеет русские корни. В Россию триптих вернулся уже как приобретение банка «Столичный». Но ненадолго: в 2018 году, когда Третьяковка открывала ретроспективу Василия Верещагина, триптих найти не смогли. В материалах музея «На Шипке все спокойно!» опубликована с подписью «Местонахождение неизвестно».
В 1995 году в камерном выставочном зале ГМИИ имени А. С. Пушкина директор музея Ирина Антонова открыла выставку «Новые меценаты России. Из корпоративных коллекций Автобанка, Альфа-банка, Европейского торгового банка, Кросна-банка, Столичного банка сбережений». «Столичный» показал так называемое трофейное, то есть ввезенное в СССР после войны, искусство. В 1945 году большой массив трофейных вещей оказался в спецхранении музеев, что-то продавалось в антикварных магазинах. Однако официально о существовании трофейного искусства в СССР не говорили. К 1994 году Михаил Пиотровский и Ирина Антонова решили, что это искусство пора показать. В Пушкинском в 1995 году первой выставкой стала «Дважды спасенные. Произведения европейской живописи XIV–XIX веков, перемещенные на территорию Советского Союза из Германии в результате Второй мировой войны. К 50-летию Великой Победы»: 63 произведения западноевропейской живописи и графики XIV–XIX веков, среди которых работы Дега, Мане, Ренуара, Коро, Тинторетто, Эль Греко, Гойи из музеев и частных собраний Германии. Затем осенью 1995 года Антонова открыла «Пять веков европейского рисунка. Рисунки старых мастеров из бывшего собрания Франца Кёнигса. К 50-летию Великой Победы» — произведения, собранные немецким банкиром Францем Кёнигсом перед войной и вывезенные им в Нидерланды. К 1931 году в его коллекции было 2600 листов европейских мастеров, в том числе 83 рисунка Рембрандта, а также работы Тинторетто, Тьеполо, Веронезе, Дюрера. После войны 307 листов оказались в спецхране в кабинете графики ГМИИ им. А. С. Пушкина. 108 объявлены в розыск. В 1992 году Министерство культуры официально заявило о том, что рисунки из коллекции Кёнигса есть в Пушкинском. Правительство Нидерландов выдвинуло претензию о реституции. Но к открытию выставки на вопросы о реституции предпочли не отвечать, предложив насладиться лицезрением прекрасно сохранившихся сокровищ. В 1996 году Пушкинский показал «Золото Трои».
Тема трофейного искусства — болезненная и для Германии, и для России, и для других европейских стран — показалась Александру Смоленскому перспективной для его бизнес-целей. Так искусство с трофейным провенансом заняло приоритетные позиции в его коллекции. На сборной выставке банковских собраний зимой 1995 года в ГМИИ Смоленский выставил свою трофейную коллекцию античного стекла.
В подборке коллекций банка «Столичный» (позднее СБС и «СБС-Агро») оказалось и собрание фарфора Гарднеровской мануфактуры (в 2002 году владелец обещал завещать собрание Русскому музею, из ответа пресс-службы музея на запрос Forbes следует, что коллекция в музей не поступила), и коллекция гравюр французского художника Жака Калло, и собрание русской графики XVIII–XIX веков, и собрание немецкой графики XVI–XX веков, и коллекция западноевропейского серебра, и коллекция русского искусства XIX — первой трети XX века, включая авангард, и собрание современного российского искусства. Как сформулировал куратор Георгий Никич в «Коммерсанте» в 1996 году: «Широта «захвата» материала в первые годы коллекционирования самим своим перечислением выражает не только наивную (почти детскую) жадность, но и азартное любопытство в освоении новых — культурных — территорий».
Но у историка искусства Наталии Семеновой при встрече с банкиром в кругу друзей сложилось впечатление, что при всей своей всеядности искусством как таковым Александр Смоленский не интересовался. «Тогда в моде были корпоративные коллекции. Покупали на имя банка. Это не он собирал искусство, это ему собирали, — рассказывает Наталия Семенова. — Потому что крупный бизнес в начале 1990-х поверил, что искусство — это инвестиция». По ее мнению, в этом принципиальное отличие коллекций Смоленского, основателя Инкомбанка Владимира Виноградова, коллекции компании «Ринако» у Константина Борового (признан иноагентом) от следующей волны: Петра Авена, Вячеслава Кантора, Алексея Ананьева, которые собирали уже лично для себя, со всей страстью. Первое, корпоративное поколение коллекционеров, как рассказывал искусствовед Георгий Никич, таким образом демонстрировало свою причастность к мировому банковскому сообществу. «Нашим ужасно хочется быть на них похожими. Это справедливое стремление может быть обозначено фигурой речи — «как у людей», — объяснял Никич. Михаил Перченко дополняет: банку нужно было «красивое искусство».
В 1997 году банк «Столичный» провел выставку русского портрета из своей коллекции и выпустил каталог. В 1998 году банк показал «Итальянский альбом» Карла Брюллова и выпустил каталог. На этом книжная история закончилась. После кризиса 1998 года издательство «Трилистник», выпускавшее каталоги для банка Смоленского, обанкротилось. Но коллекция продолжала свое существование.
В 1999 году структуры Смоленского открыли Московский центр искусств на Неглинной улице, где проводили выставки. Центр просуществовал до 2003 года, когда Смоленский продал свой финансовый бизнес «Интерросу» Владимира Потанина, вышел из предпринимательской и банковской деятельности и переехал в Вену. При реализации имущества банка коллекция не вошла в конкурсную массу и не была распродана на аукционе, поскольку к тому моменту была оформлена как собственность обособленной структуры — Московского центра искусств на Неглинной.
Марина Лошак, курировавшая коллекцию банка с 1989 года и возглавлявшая Центр искусств с 1999 по 2003 год, сообщила Forbes, что судьба коллекций банка ей неизвестна, «они растворились в пространстве». По словам Марины Лошак, «Александр Павлович был человек с выдающимися способностями, но невероятно легковерный». Зато многие проекты Смоленского опережали свое время. В Центре искусств был оборудован музейный климат, аппаратуру для которого привезли из Мюнхена, перед каждым открытием филиала банка в новом городе устраивали выставку. «Коллекция летала по всей стране по 15 раз в год», — вспоминает Марина Лошак. В 2002-м Центр искусств устраивал выставку-продажу произведений послевоенного Шагала: в Москву привезли 32 картины и один гобелен Шагала по ценам от $120 000 до $1,5 млн.
Как рассказал Михаил Перченко, перед отъездом из страны Александр Смоленский распродал свое собрание русского искусства, а западноевропейское вывез. Анатолий Беккерман вспоминает, как лет 15–20 назад на рынке ему стали встречаться вещи из его коллекции. «Я продавал Смоленскому выдающиеся, штучные работы, — рассказывает Беккерман. — И когда они снова вышли на рынок, я, конечно, пытался их выкупать. Но не всегда успевал. Хорошие вещи уходят очень быстро». Так, например, ушел триптих «На Шипке все спокойно!» Верещагина. На аукционе «Совком» в 2010 году мелькнул «Портрет дамы» Александра Тышлера 1947 года с эстимейтом 1,2–1,5 млн рублей, бывший когда-то в коллекции банка. В 2016 году коллекционер и галерист Ильдар Галеев купил в антикварном магазине в районе Арбата работу «Узбекский мальчик» якобы Госцинского, неизвестного ему прежде художника. В собрании банка «СБС-Агро» эта картина публиковалась как «Киргизский мальчик, 1920-е годы». Внимательно изучив холст, Галеев смог обнаружить датировку — 1933 год. Манера письма показалась галеристу знакомой — он только что провел две выставки учеников Петрова-Водкина. Чутье не подвело: оказалось, это работа ленинградского художника, ученика Петрова-Водкина в Академии художеств Бориса Пестинского.
В декабре 2023 года на аукционе «Литфонд» были проданы три картины, прежде входившие в собрание банка. Это «Портрет мальчика в русской рубашке» Федора Моллера (известного своим римским портретом Гоголя) за 4 млн рублей, портрет балерины Тамары Карсавиной 1910-х годов работы Павла Шмарова за 1 млн рублей и лот из двух работ Натана Альтмана за 10 млн рублей — портрет актрисы Ирины Дега в полосатой кофточке 1936 года и рисунок ню.
Летом 2026 года в Третьяковке на ретроспективе Борисова-Мусатова выставили женский портрет «На террасе» 1901 года — работу, хорошо известную на рынке. Портрет прежде принадлежал ленинградскому коллекционеру Абраму Чудновскому. В 1992 году картина участвовала в выставке Российского фонда культуры в Венеции «Русский символизм и Дягилев», в 1997 году была опубликована в каталоге выставки как собственность банка «Столичный». А в 2026 году Третьяковка представляла «На террасе» как работу из анонимного частного собрания. Анатолий Беккерман предполагает, что, распродав коллекцию (эксперты говорили о 3000 предметах русского искусства), Смоленский сделал неплохой бизнес.
С идеей бизнес-проекта с немецким правительством в обмен на трофейное искусство пришлось расстаться, рассказывают дилеры, собиравшие это искусство в коллекцию банка. Германия потребовала реституции без всяких компенсаций и бизнес-преференций. Перед отъездом из страны, как рассказала Марина Лошак, два рисунка из коллекции Кёнигса и собрание античного стекла Александр Смоленский подарил Пушкинскому музею.
Михаил Перченко, навещавший Александра Смоленского в 2010 году за границей, говорит, что видел его коллекцию западноевропейского искусства в хранилище. А у него дома, в Вене, на стенах висело современное российское и европейское искусство. После смерти Александра Смоленского в 2024 году известий о судьбе его коллекции нет.
Эксперты считают, что все собрания Смоленского, включая русское, декоративно-прикладное, западноевропейское и современное искусство, можно оценить не выше $10 млн.
Коллекция Виктора Федотова
В начале осени 1994 года 47-летний Виктор Федотов, вице-президент компании «Лукойл», впервые зашел в антикварный магазин в одном из арбатских переулков. За дверью его поджидали две страсти, определившие дальнейшую жизнь. В магазине Виктор Федотов сделал покупку — скульптуру «Поцелуй» Родена, прижизненную отливку. За 26-сантиметровую бронзовую миниатюру он заплатил $10 000. Но не только Роден произвел на него впечатление в тот вечер: 18-летняя работница магазина, блондинка Юлия, стала многолетней спутницей Виктора Федотова.
Зайти в антикварный магазин Федотова заставила служебная необходимость. В 1990-е, как рассказывает историк искусства, коллекционер и арт-дилер Валерий Дудаков, у бизнеса было принято дарить искусство нужным людям. Для «легальных взяток» в компаниях создавали подарочный фонд, специальные коллекции. По словам Дудакова, в «Лукойле» за искусство отвечал Виктор Федотов. Тогда начала складываться и личная коллекция Федотова, который оказался увлеченным коллекционером.
«Он собирал сердцем. Не гонялся за модой», — рассказывает британский консультант Виктора Федотова. И тут же отмечает: Федотову можно было предлагать, что-то показывать, но решение о покупке он принимал сам, исходя из того, что ему в тот момент нравилось. «Он реально заведенный, как мало кто из тех, кто покупает искусство», — рассказывает коллекционер Петр Авен.
В большой коллекции Виктора Федотова нашлось место и Шишкину, и Айвазовскому, и Ге, и Поленову, и Репину, и Сурикову, и «Миру искусства», и «Бубновому валету», и русскому авангарду, и Малевичу, и Шагалу (много фальшивок, отмечает эксперт), и Фаберже, и старым мастерам, включая Эль Греко, и русским иконам, и французским импрессионистам (Моне, Сезанн, Сера и Гоген), и современным эмалям, и нонконформистам. Всего, по данным источников, около 5000 единиц коллекции на сумму примерно $700 млн.
Виктор Федотов умер 8 мая 2025 года. Дилеры рассказывают, что до конца своих дней он сохранял живейший интерес к искусству. По воспоминаниям его дилера, за несколько недель до смерти, страдая от болезни Альцгеймера, Федотов сидел в огромном зале своего английского дома среди пустых золоченых рам (часть холстов куда-то исчезла) и расспрашивал о возможных приобретениях. Он уже не мог сам держать вилку, но живо интересовался ценами на топ-лоты будущих торгов.
Арагон-холл, поместье Федотова в Хэмпшире за трехметровым забором и с огромным прудом, был устроен как средневековый замок и набит искусством от пола до потолка. Центральный зал-клуатр с европейскими мастерами, среди работ — «Рождество» Луки Джордано (продано на Christie’s в 1998 году за £25 300), «Иоанн Креститель» венецианца Гаспаро Дициани (продано на Christie’s в 2017 году за £27 500), «Ринальдо и Армида» неаполитанского художника эпохи барокко Паоло де Маттиса (на Dorotheum в 2016 году ушло за €87 500). По галереям шли кабинеты, посвященные отдельным художникам, стилям и направлениям. Кабинет Шагала, кабинет Гогена, кабинет импрессионистов. Разные коллекции собирали разные дилеры, Федотов не показывал им «непрофильные» собрания, не доверял. «Я думаю, целиком его собрание мало кто видел. Разве что члены семьи и близкие друзья», — говорит эксперт.
Виктор Федотов менял стили, направления и своих арт-дилеров. В начале 1990-х из одного арбатского антикварного он быстро перешел в другой. В одночасье сменил московские антикварные на лондонские аукционные дома. С 1996 до 2017 года искусство для Федотова покупал искусствовед и коллекционер Валерий Дудаков. Он гордится тем, что расширил сферу интересов Федотова, переключил его внимание с ню Бодаревского на «Мир искусства», «Бубновый валет», русский авангард и европейских символистов. «За неделю я прорабатывал минимум 15 каталогов торгов мировых аукционов и предлагал Федотову лотов 30. Как правило, он выбирал из этого треть. Так, я каждый год покупал для него на £10–12 млн», — рассказывает Дудаков. Среди предметов своей особой гордости, купленных им для Федотова, Дудаков называет «Зеленых любовников» Марка Шагала, происходящих из коллекции художественного критика Абрама Эфроса.
Дудаков вспоминает, как в 2001 году не смог уговорить Виктора Михайловича купить у наследников Валентина Серова «Похищение Европы» из Третьяковской галереи за $1 млн. «Семья Серова предложила эту работу сначала мне. Мы хорошо знакомы, я возил и наследников, и работу на выставку Советского фонда культуры в Венецию в 1992 году. Но у меня в тот момент таких денег на покупку не было. Я предложил Федотову, тот уперся, ни в какую: дорого», — рассказывает Валерий Дудаков. Неоправданно высокой нашел цену и Петр Авен, о чем, как неоднократно рассказывал коллекционер-миллиардер, он жалеет до сих пор. В итоге шедевр Серова заполучил другой коллекционер-миллиардер Вячеслав Кантор. Когда потомки Федора Шехтеля по линии его дочери Нины продавали «Музу», «последнюю» живопись Врубеля, хранившуюся в частных руках, Дудакову, как он сам вспоминает, не удалось уговорить Виктора Федотова: «$850 000 — дорого!»
«Он собирал бессистемно, — говорит Петр Авен. — Всерьез его коллекцию я не воспринимал. Например, я покупаю только Шагала витебского периода, а у него Шагал всякий, всех периодов».
В Москве, неподалеку от Сколково на шести гектарах в лесу Виктор Федотов построил свой личный музей. «Въезжаешь на участок, там пруд, выложенный двухметровыми валунами. В пруду — осетры. Стоит с удочкой Федотов и ловит рыбу. А за его спиной — пятиэтажное здание музея», — рассказывает Дудаков. По его воспоминаниям, музей устроен так: первый этаж — технический. Наверху — часовня с современными иконами и витражами, как у Рябушинских и Морозовых. Этажом ниже — коллекция древнерусского искусства. Говорят, более 1000 икон в коллекции. Еще ниже — русское искусство. «Христос на Генисаретском озере» Поленова, Репин и Суриков. Дальше — импрессионисты и постимпрессионисты. Осенний пейзаж Моне, Сезанн, Ван Гог, Гоген, Сера, Синьяк. Затем — Ватто, Фрагонар, Буше. Залы прикладного искусства.
Оценив потенциал рынка русского искусства, Виктор Федотов решил и сам заработать на продаже. В 1997 году на Спиридоновке была открыта галерея «Новый Эрмитаж» в форме товарищества на паях, где, помимо Федотова и Дудакова, были еще два пайщика. Галерея работала до 2011 года, открывая каждые три недели новую выставку на 900 кв. м. Почти на каждой выставке показывали работы из коллекции Виктора Федотова.
Когда в 2021 году Би-би-си и The Guardian, изучив «Панамский архив», выяснили, что бенефициаром компании ВНИИСТ, которая получала контракты «Транснефти» (в аудиторском отчете 2003 года говорилось, что потери «Транснефти» по двум контрактам составили $143 млн), и владельцем компании Aquind, прокладывающей силовой кабель по дну Ла-Манша между Великобританией и Францией (стоимость проекта оценивали в £1,24 млрд), оказался Виктор Федотов, они описывали его как степенного господина, который много лет спонсирует Консервативную партию и ведет тихую, уединенную жизнь в сельской Англии.
Но две страсти Федотова оставались при нем. «Коллекция давала Виктору Михайловичу возможность войти в круги, считавшиеся недоступными постсоветскому человеку, — голливудских продюсеров или английской аристократии», — говорит Валерий Дудаков.
Блондинка из антикварного магазина Юлия все эти годы оставалась спутницей Виктора Федотова. Но как и с коллекциями произведений искусства, интерес собирателя не ограничивался одним увлечением. Коллекции были размещены в его многочисленных домах в Англии, Америке, во Франции, на Кипре, в Дубае.
В каком состоянии находится сейчас коллекция, выяснить не удалось. По рынку ходят слухи, что идет негласная распродажа московской части коллекции. С наследниками связаться тоже не удалось.
Коллекция Бориса Минца и Музея русского импрессионизма
В октябре 2025 года MacDougall’s, единственный британский аукцион, специализирующийся исключительно на русском искусстве, начал рекламу своих ноябрьских торгов. В рассылке топ-лотов будущих торгов все четыре произведения были узнаваемы: до 2018 года они висели на стенах Музея русского импрессионизма — частного музея, открытого миллиардером Борисом Минцем в Москве на территории бывшей кондитерской фабрики «Большевик».
Осенью 2025 года на MacDougall’s было выставлено живописное полотно Константина Коровина «Девушка у окна» и его же «Улица в Ялте». Крымский пейзаж, как и «Девушка у окна», происходит из коллекции американских галеристов Майи и Анатолия Беккерман. Обе работы опубликованы в каталогах их коллекции: «Девушка у окна» в каталоге 2016 года, а «Улица в Ялте» в каталоге выставок 2014 года, которые прошли в ГМИИ им. А. С. Пушкина и Русском музее.
К 2017 году работы сменили собственника. Музей русского импрессионизма в своих социальных сетях с гордостью отчитывался о пополнении музейной коллекции двумя работами Константина Коровина: настроенческим интерьером с девушкой и крымским пейзажем. Музей гордился провенансом обеих работ: «Девушка у окна» происходила из коллекции Александра Гарвина, собирателя, который купил работу напрямую у художника в Париже. А «Улица в Ялте» много лет висела на стене в парижской квартире Федора Шаляпина.
Российский предприниматель, общественный деятель и меценат, основатель Музея русского импрессионизма Борис Минц.
Вообще, историю коллекционирования Бориса Минца и создания им Музея русского импрессионизма можно считать наглядным пособием по скоростному очарованию и такому же стремительному разочарованию в искусстве. Собирать Борис Минц начал с 2001 года. Среди его дилеров-консультантов — галерист Леонид Шишкин, бывший журналист «Советского спорта» и «Огонька», а позже — финансист Катерина Макдугалл, создавшая с мужем аукционный дом MacDougall’s в 2004 году. Это Леониду Шишкину с его острым журналистcким чувством слова, вероятно, принадлежит термин «русский импрессионизм», страстью к которому он заразил своего клиента.
В 2012 году группа O1 Properties Бориса Минца купила здание фабрики «Большевик». Где в бывшем складе муки и сахара предприниматель решил открыть свой частный музей. За $20 млн склад перепроектировало и приспособило под музей британское архитектурное бюро John McAslan + Partners. Музей открылся весной 2016 года. Как рассказывал Борис Минц Forbes в 2017 году, на коллекцию музея (около 100 работ) он потратил примерно $25–27 млн (в 2018 году эксперты по просьбе Forbes оценили коллекцию Бориса Минца не выше $5 млн). Ежегодное содержание музея обходится ему $1,5–1,7 млн. «Для любого коллекционера это болезненно — расставаться, пусть условно, с вещами, которые привык видеть дома, с которыми сжился. Но я такой человек: если принял решение, то действую исходя из целеполагания, а не того, что мне нравится или не нравится», — рассказывал в 2016 году Борис Минц
Когда в мае 2018 года, в момент обострения финансовых проблем, миллиардных долгов его холдинга O1 Group и угрозы уголовного преследования со стороны Следственного комитета, Борис Минц и его семья спешно уехали в Англию, музей закрылся на реэскпозицию. Коллекцию перенесли в другой зал и перевесили. Из экспозиции исчезли знаковые работы, например «Венеция» Бориса Кустодиева (продана в 2013 году на аукционе MacDougall’s за £751 200) и «Каток «Динамо» Петра Кончаловского (продан на аукционе MacDougall’s в 2014 году за £325 500).
Лишившись поддержки владельца-основателя, коллектив менеджеров музея во главе с директором Юлией Петровой нашел способ сохранить музей, развернув широкую выставочную, фандрайзинговую, партнерскую и образовательные программы. В 2025 году музей побил рекорд посещаемости: 378 000 человек в год при изначально запланированных 150 000 в год — и стал, по сути, суперуспешным выставочным залом с проектами салонного искусства, не опирающимся на свою коллекцию (в собрании музея сейчас, как сообщила его пресс-служба, около 80 произведений). О качестве его коллекции искусствоведы и коллекционеры традиционно отзывались невысоко. Как сказал коллекционер Петр Авен в разговоре с Forbes, «мне такого и бесплатно не нужно».
В октябре 2025 года «Каток «Динамо» Петра Кончаловского появился в рассылке аукциона MacDougall’s вместе с двумя работами Константина Коровина и натюрмортом Александра Герасимова «У окна» 1947 года. Однако Министерство культуры не выдавало разрешения на вывоз этих картин. По сообщению источника, работы не проходили даже экспертизы, полагающейся перед вывозом.
Через несколько дней после публикации все четыре работы, выставлявшиеся прежде в Музее русского импрессионизма как собрание музея, исчезли с сайта аукциона, а 6 ноября Катерина Макдугалл так ответила на вопрос Forbes: «Эти лоты через MacDougall’s продаваться не будут вообще, ни в какой форме». Давление на Бориса Минца нарастает с 2025 года: сначала Арбитражный суд Москвы привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «О1 Груп Финанс» бизнесмена Бориса Минца, его сына Дмитрия Минца и экс-гендиректора компании Петра Бородина, а 13 мая 2026 года конкурсный управляющий структуры O1 Properties ООО «Квартал 674–675» обратился в Арбитражный суд Москвы с заявлением о привлечении бывшего владельца холдинга Бориса Минца к субсидиарной ответственности по обязательствам компании.
Уже 15 мая на своем камерном вечере в лондонском клубе Zima Борис Минц сообщил собравшимся, что «в свой бизнес влюбляться нельзя». Тогда же он сказал, что не переступал порог своего музея с 2018 года, но передал свое любимое детище в 2024 году главе ФСК Владимиру Воронину.
Как рассказал Петр Авен, на рынке предлагают работы из коллекции Бориса Минца. Два арт-дилера подтвердили слова коллекционера, отметив: «Запрашиваемые цены превышают реальные рыночные в десять раз». Попытки связаться с Борисом Минцем и поговорить о судьбе его коллекции не увенчались успехом.
Вы можете опубликовать понравившийся материал нашего сайта у себя в блоге, на форуме или сайте. Достаточно скопировать код или нажать на кнопку
«скопировать в буфер». После этого достаточно вставить код из буфера обмена в свой проект в нужное место.
Новые русские коллекционеры в конце 1980-х — начале 1990-х начинали с корпоративных коллекций, рассчитывая использовать искусство как механизм ведения бизнеса с иностранными партнерами и как альтернативные инвестиции. Период стихийного собирательства закончился в 1998 году, когда механизмы рынка сломались и искусство пригодилось как «мертвого осла... Читать дальше