Новости Строительства и Недвижимости / Медицина / Россия
Новости строительства и недвижимости, строительных и отделочных материалов. Лента строительных новостей.
В данном разделе представлены самые свежие последние новости рынка недвижимости (новостройки, загородное и коттеджное строительство, рынок земли), новости строительства (снос, строительство, новые технологии, новые строительные и отделочные материалы и их применение), новости ипотеки, ипотечного кредитования жилья. Представлена строительная информация, пресс релизы и строительные новости по: планируемым и строящимся объектам недвижимости ( новостройки ) Москвы, других регионов России. Новостная лента рассказывает о новых интересных проектах в строительстве домов, инвестиционных проектах и инвестициях в жилую, коммерческую недвижимость. Дает представление о участвующих в этих проектах заказчиках, застройщиках, ген. подрядчиках, инвесторах. Мониторинг цен на квартиры, дома, офисы, торговые центры другую коммерческую недвижимость, также является одной из задач новостей строительства и недвижимости. Анонсируется информация по новым маркетинговым исследованиям, бизнес планам, обзорам и другой аналитике в области строительства, строительных и отделочных материалов, недвижимости, ипотеки. Купить данные информационные массивы можно по т. +7 (926) 535-50-61 , Написать письмо
Российская медицина активно внедряет искусственный интеллект и роботизированные системы, однако, несмотря на стремительное развитие, технологии пока остаются лишь инструментами, способными облегчить работу врача, но не заменить его. Forbes Healthcare разбирался, где они они сейчас применяются, что дают медицинским специалистам и пациентам
За последние десятилетия медицина прошла заметную трансформацию: высокотехнологичные решения, такие как роботизированные устройства, которые еще недавно считались экспериментальными, сегодня неотделимы от стандартной практики. Точкой перехода к их системному использованию в мировом масштабе можно считать начало XXI века, когда в США и странах Западной Европы для клинического применения были одобрены первые роботизированные хирургические системы, такие как Da Vinci (разработана американской компанией Intuitive Surgical, получила CE-маркировку в Европе в 1999 году и одобрение FDA в США в 2000-м), ZEUS (Computer Motion, получила клиренс FDA в 2001-м и впервые применялась в Европе в том же году), CyberKnife (Accuray, одобрение в США в 1999-м и в Европе в 2002-м). В России операции с участием роботов начали внедряться чуть позже — с 2007 года, а в 2010-х проводились уже регулярно.
Помощники хирурга
Сегодня одно из наиболее часто проводимых при участии роботизированного устройства оперативных вмешательств — простатэктомия (удаление предстательной железы), также они нередки в области ортопедии — при эндопротезировании суставов, в нейрохирургии — при манипуляциях на позвоночнике и головном мозге, диагностики — при эндоскопических исследованиях с труднодоступными целями. А в последние годы робот-ассистированные хирургические манипуляции особенно закрепились в урологии, рассказал Forbes доцент кафедры лучевой диагностики с курсом клинической радиологии НМХЦ им. Н.И. Пирогова, научный руководитель ООО «Медицинские скрининг системы» (компания — разработчик AI-платформ «Цельс») Олег Бронов.
При этом, по его словам, до сих пор роботизированные устройства в медицине — это лишь инструменты, которые помогают врачу в определенных случаях быть точнее и быстрее, но не «человекоподобные машины, выполняющие работу вместо врача, и не автопилот, который сейчас используют многие производители авто». «Робот-ассистированная хирургия — это постепенный рост автономности в узких, хорошо формализуемых задачах: удержать камеру при оперативном вмешательстве без дрожи рук, провести инструмент по оптимальной траектории, в некоторых случаях предупредить об опасной зоне, в других — предоставить большую степень свободы в сравнении с классическим хирургическим вмешательством», — пояснил эксперт.
Робот-ассистированные операции несут положительные изменения в здравоохранении — к примеру, позволяют выполнять вмешательство с меньшей кровопотерей, что сокращает время реабилитации, но в то же время не являются панацеей, продолжил Бронов: «В некоторых ситуациях лечение лучше выполнить с помощью доведенных практически до автоматизма известных технологий, а не новой, еще не обкатанной технологии». Как отмечает заведующий отделением торакальной онкологии СПб НИИФ Андрей Нефедов, одним из немногих направлений в области здравоохранения, где автоматизированные системы стали привычным и необходимым атрибутом, является лабораторная диагностика — но, опять же, речь идет о рутинных процессах, а не о непосредственном участии в процессе лечения.
«Современные анализаторы крови, мочи и других биоматериалов работают с минимальным участием человека: роботизированные линии сами транспортируют пробы, маркируют их, проводят десятки тестов одновременно, а результаты автоматически загружаются в электронную карту», — поясняет Нефедов. Это, по его словам, сокращает время ожидания результатов до нескольких часов и практически исключает риск человеческих ошибок, связанных с перепутанными колбами или опечатками.
Робот для работы с микрофлюидной жидкостью (Фото Long Wei·VCG)
Роботизированная хирургия тоже, по словам эксперта, из области экспериментальных технологий превратилась в «распространенную практику, упрощающую операционный процесс». Системы типа Da Vinci (самая распространенная в мире роботизированная хирургическая система, применяемая для малоинвазивных операций) позволяют хирургу масштабировать движения, компенсировать дрожание рук и работать с увеличенным 3D-изображением операционного поля, что повышает точность и стабильность вмешательства, но, тем не менее, управление и общий контроль за течением операции остается за человеком. Нефедов отметил, что на базе СПб НИИФ ежегодно проводится более 150 таких операций с участием Da Vinci, включая удаление опухолей легких и тимуса, лечение туберкулеза, а также эндопротезирование коленного сустава.
Европейский медицинский центр (EMC) стал первой частной клиникой в России, где начали использовать систему Da Vinci и с 2012 года накопили значительный опыт ее применения в урологии, онкологии, гинекологии и абдоминальной хирургии. «Некоторые вмешательства, в том числе роботические реконструктивные операции детям с врожденными пороками развития мочеполовой системы, мы выполнили впервые в стране», — говорит уролог EMC Алексей Коваленко.
Всего же, согласно отраслевому каталогу, в стране насчитывается 38 клиник с системами da Vinci (в Москве — 18), при этом основная инфраструктура сосредоточена в государственных центрах (ММНКЦ им. С.П. Боткина, МКНЦ им. А.С. Логинова, НМХЦ им. Н.И. Пирогова, НМИЦ хирургии им. А.В. Вишневского, ГКБ № 31, НМИЦ им. В.А. Алмазова и др.). В частном сегменте с этой системой работают ЕМС, «Медси», «К+31», клинический госпиталь «Лапино» (ГК «Мать и дитя») и Hadassah Medical Moscow.
Алексей Коваленко рассказывает, что такие операции дают целый ряд преимуществ по сравнению с традиционными подходами: «Речь идет о меньшей травматичности, снижении кровопотери, менее выраженном болевом синдроме и более быстром восстановлении пациентов». При этом, добавил эксперт, «робот остается инструментом в руках хирурга и не способен принимать решения самостоятельно — конечный результат полностью зависит от опыта и квалификации врача».
На взгляд ИИ
Новым этапом технологического развития медицины в 2020-е годы как в России, так и в других развитых странах стало появление и распространение систем искусственного интеллекта (ИИ), причем в последние годы развитие этого класса умных ассистентов идет особенно активно, что подтверждается ростом числа одобренных регуляторами таких решений и расширением их применения в клинической практике. В первую очередь, эти технологии позволили автоматизировать анализ медицинских изображений и повысить точность лучевой диагностики (рентген, МРТ, КТ) — именно в этой области ИИ-технологии развиваются быстрее всего. Так, например, при оценке рентгеновского снимка грудной клетки ИИ-ассистенты позволяют определить признаки пневмонии, другие — по данным КТ легких выявить злокачественное новообразование в ткани легких, а при колоноскопии «увидеть» полип, который врач по какой-либо причине не заметил.
Подобные ИИ-системы применяются по всей России — в денежном объеме годовой рынок ИИ в здравоохранении оценивается сегодня в 12 млрд рублей, а к 2030 году прогнозируется его рост до 78 млрд рублей, подсчитали в консалтинговой компании «Яков и Партнеры». В то же время известно, что публичная отчетность как об ИИ-сервисах, так и о роботизированных операциях концентрируется лишь на операционных показателях, в то время как сопоставимые данные об исходах таких операций — о частоте осложнений и повторных операций, длительности госпитализации, влиянии на инвалидность и смертность — отсутствуют или остаются нераскрытыми. Без этих показателей реальную пользу внедрений оценить невозможно, считает врач-офтальмолог, главный врач Центра диагностики и хирургии заднего отдела глаза Джассер Дорошенко. По его мнению, вместо объема обработанных исследований нужно оценивать изменения по маршрутам и исходам — раньше ли ставится диагноз и стало ли тяжелых исходов меньше.
Он также предлагает критический взгляд на терминологию и сущность технологий, подчеркивая, что многое из того, что называют роботами или ИИ, на деле не является чем-то большим, чем набор алгоритмов. Он объясняет, что термин «робот» изначально подразумевал автономные человекоподобные машины, но из-за неосторожных заявлений маркетологов он был размыт, и роботами стали называть любые устройства, которые замещают какую-либо человеческую функцию. На самом деле те роботические ассистенты и установки, которые сегодня используют врачи, таковыми не являются, считает он, и в качестве примера привел известного робота-хирурга Da Vinci, который, по его мнению, лишь «гасит тремор хирурга» и «усиливает его сильные стороны».
«Почему-то офтальмоскопы, которые к настоящему времени эволюционировали в автоматические сканирующие устройства, не называются роботами, в отличие от Da Vinci, хотя как раз они менее зависимы от контроля со стороны врача, — объясняет Дорошенко. — Для понимания, в чем разница, приведу немедицинский пример. Представьте: раньше человек с профессией ювелира сидел и вручную подолгу гравировал надпись на кольце: «Дорогому Ивану Ивановичу на такое-то событие». А теперь ту же работу выполняет лазерный гравер, который делает это автоматически, по заданной траектории. Но почему-то его никто не называет роботом, хотя принцип ровно тот же, что и у фемтосекундного лазера, который по выставленным мной параметрам выпаривает роговицу. И там, и там просто автоматизирован человеческий труд, и тот и другой пример не имеет ничего общего с роботами».
Внедрения же в постоянную клиническую практику настоящих автономных роботов до сих пор не произошло, хотя такие заявления звучат уже на протяжении двух десятилетий. Одним из первых таких прецедентов стала «Операция Линдберг» в 2001 году — резонансная холецистэктомия, проведенная с помощью системы ZEUS, когда пациент находился во французском Страсбурге, а хирург управлял операцией (и инструментами) из Нью-Йорка. Это событие преподносилось как начало эры телехирургии, однако за пределы экспериментов технология так и не вышла: стабильные и сверхскоростные каналы связи оказались слишком дорогими, а задержки сигнала — критическими для безопасности. Неразрешенными остались и вопросы юридической ответственности врача.
Интересен также пример из смежной с лечением сферы — реабилитации и ухода. В 2015 году японские инженеры представили ROBEAR — экспериментального робота-сиделку, способного поднимать пациента с кровати, пересаживать его в кресло и помогать вставать. А годом позже в больницах Бельгии и Японии начали тестировать гуманоидного Pepper как ассистента на ресепшене и помощника по уходу в палатах. Эти решения преподносились как шаг к автоматизации повседневных процедур и разгрузке персонала, однако за пределы демонстраций тоже не вышли. Высокая стоимость владения, сложности с безопасностью и стерильностью, отсутствие доказанной эффективности и необходимость постоянного контроля со стороны человека не позволили роботам-сиделкам занять место в регулярной практике.
В качестве одного из последних примеров в области хирургии можно привести заявление американской компании Monogram Technologies, которая в 2025 году объявила о первой в мире полностью автономной операции по замене коленного сустава, выполненной без участия хирурга, и представила проект клинических испытаний на сотне пациентов в Индии. Пока этот случай ограничен рамками протокольных исследований, и неизвестно, будет ли технология одобрена для регулярного использования. По мнению опрошенных Forbes экспертов, вряд ли это произойдет, так как подобные вмешательства пока не способны учитывать полный спектр клинических факторов, с которыми сталкивается хирург.
«Пока замены хирургу не произошло — автоматизированные устройства не способны учитывать весь объем клинического контекста: наличие сопутствующих заболеваний, прием антикоагулянтов, особенности анатомии, — говорит Андрей Нефедов из СПб НИИФ. — Кроме того, остается ограниченной технология тактильной обратной связи, так называемой гаптики. Дело в том, что робот берет на себя те движения, где нужна предельная точность и выносливость. Он может работать часами, не дрогнет, не устанет. Но хирургия — это не механика. Врач, опираясь на сопротивление ткани, чувствует, где опухоль, а где норма, насколько можно натянуть нить, чтобы не порвать шов. Робот этого не делает. Робот — это очень дорогой инструмент, который расширяет мои руки. Но заменить меня он не может», — поясняет он.
Более того, по мнению директора по проектной деятельности Ассоциации разработчиков и пользователей ИИ в медицине «Национальная база медицинских знаний» Андрея Алмазова, существующие на данный момент автоматизированные системы небезопасны. «Потому что там, где человек остановится и задумается, алгоритм пройдет мимо, если в нем не будет нужной точки ветвления. А если их устанавливать везде, да еще и в попытках уйти от кадрового дефицита в области медицины, то мы можем свернуть не туда, куда изначально хотелось. Ни ИИ-сервисы, ни автоматизированные машины не являются пока интеллектуальными инструментами уровня выше, чем молоточек невропатолога. То есть они все могут быть только инструментами в руках врачей или медицинских специалистов, частично — в руках пациента, но не более того», — считает он.
Он привел аналогию с фитнесом: каким бы современным ни был тренажер, занятия всегда будут эффективнее в присутствии ассистента, обладающего исключительными знаниями о возможностях человеческого тела.
Цифровая поддержка
Если говорить о реабилитологии, то существующие в этой сфере технологии даже больше увеличивают, нежели снижают «потребность в ассистировании пациента». Андрей Алмазов в пример приводит экзоскелет, используемый в процессе восстановления двигательных функций после травм и инсультов, когда пациенту требуется заново обучиться ходьбе или удержанию равновесия. В отсутствии оператора рядом с пациентом высок риск не только нерациональной нагрузки на тело, но и травматизации. Кроме того, такие устройства требуют постоянного осмотра инженером — тоже в целях безопасности.
Тем не менее, по словам заведующего отделением реабилитации ЕМС Виталия Фоменко, сегодня реабилитация не обходится без роботизированных установок — они помогают разгрузить труд физиотерапевтов и сделать процесс восстановления более качественным. «Ключевая роль таких устройств — использование принципа биологической обратной связи. Чувствительные датчики дают пациенту информацию о состоянии мышц и движений, что позволяет сознательно управлять ими и ускоряет процесс обучения», — говорит Фоменко. В EMC, например, применяется роботизированный тренажер ReoAmbulator, рассказывает он: «Пациент размещается на низкопрофильной беговой дорожке с поддержкой подъемника, а моторизованные приводы выполняют движения ног, анализируя активность мозга в реальном времени и корректируя программу. Это позволяет проводить более длительные и эффективные занятия, снижая физическую нагрузку на персонал».
Кроме того, как выяснили сотрудники аналитической компании FitnessData совместно с производителем фитнес-оборудования Beautyliner Group, автоматизация услуг в области реабилитации и оздоровления может дать не столько медицинское, сколько эмоциональное преимущество за счет обезличенного воздействия на клиента. Опрос 605 клиентов фитнес-центров в городах-миллионниках, с результатами которого ознакомился Forbes, показал, что 89% из них готовы опробовать такую систему, как робомассаж. Технически такое устройство выглядит как автоматически управляемая система: стол с роботизированной «рукой», камеры, которые сканируют тело, строят 3D-карту, и алгоритм, который рассчитывает траектории и подбирает насадки для массажа. Во время сеанса такого массажа параметры корректируются по данным камер.
Такой комплекс проводит до 240 сеансов в месяц — втрое больше, чем человек, при стоимости на 25% ниже. Отсутствие массажиста, как пояснила Forbes директор по развитию в Beautyliner Group Елена Черницына, гарантирует комфорт для тех, кто испытывает неловкость или стеснение при традиционных процедурах, позволяя сосредоточиться на процессе без эмоционального дискомфорта. В то же время 11% опрошенных опасаются сбоев, но тем не менее она назвала результаты исследования «многообещающими». Черницына отметила, что готовность аудитории к робопроцедурам означает наличие новой перспективной ниши на рынке массажа, а автоматизация в фитнесе и реабилитации демонстрирует, что технологии могут взять на себя часть повторяющихся действий и привлечь новых клиентов.
Кроме того, о не просто вспомогательной, а незаменимой роли новых технологий в области реабилитации заявляют в компании — разработчике бионических протезов конечностей Steplife. Компания создала собственную ИИ-платформу для пациентов, находящихся на реабилитации после получения протеза, которая автоматически измеряет углы сгибания ампутированной конечности, анализирует симметрию шага и выявляет у пациента отклонения или перекосы, позволяя врачу точно оценивать баланс походки для проектирования и подгонки протеза и корректировать индивидуальную программу реабилитации.
«От точности всех критериев зависит качество посадки изделия, удобство его дальнейшего использования и возможность восстановления утраченных функций человека после ампутации, и с этой задачей ИИ отлично справляется. До конца 2025 года мы планируем получить регистрационное удостоверение для нашей системы как для системы медицинского назначения. С ней сможет работать не только врач или квалифицированный ассистент, но и сиделка или волонтер, а качество процесса при этом не изменится, так как все регулируется при помощи цифровых технологий. Врачу же остается только оценить результат и назначить правильное лечение», — сообщил генеральный директор Steplife Иван Худяков.
По его словам, подобные ИИ-решения особенно необходимы в регионах, где не хватает узких специалистов. «Если в Москве пока еще несложно найти высококвалифицированного специалиста в области реабилитации, то ни для кого не секрет, что в регионах с этим проблема. А система, которую мы создали, помогает интегрировать в процесс даже простых помощников без потери качества обслуживания пациента», — говорит Худяков, отмечая, что обновления методик «мгновенно доступны во всех точках системы» в любой части мира, что означает отсутствие необходимости тратить время на обучение персонала.
Те же принципы цифровизации, что используются в протезировании, применяются и в инклюзии (процесс вовлечения людей с ограниченными возможностями в различные сферы жизни общества). Например, неинвазивные съемные устройства с электрическими датчиками, которые обычно крепятся на голове носителя и считывают электрические сигналы мозга, не касаясь непосредственно его тканей. «Уже сейчас с помощью таких устройств люди с ограниченными возможностями получили возможность писать, разговаривать», — говорит директор Института нейрореабилитации и восстановительных технологий Наталья Супонева, подчеркивая, что для людей с тяжелыми нарушениями подвижности это зачастую единственный способ вернуть себе минимальную автономию.
Технологии подобного рода требуют сложной предварительной настройки: подключения источников питания, стабильного интернет-соединения, участия врачей, психологов и эрготерапевтов. Этап адаптации занимает время, однако после его прохождения пациенты могут выполнять значительную часть действий самостоятельно, без необходимости постоянного ухода. Это не только сокращает потребность в посторонней помощи, но и существенно меняет характер реабилитации, констатирует Супонева: пациент перестает быть полностью зависимым от персонала и получает возможность сам принимать решения о базовых действиях, что напрямую влияет на его психологическое состояние и качество жизни. Инвазивные решения, которые требуют хирургической имплантации считывающих устройств, остаются на исследовательском этапе, и их массовое применение в клинической практике в России пока не началось, отметила она.
Вы можете опубликовать понравившийся материал нашего сайта у себя в блоге, на форуме или сайте. Достаточно скопировать код или нажать на кнопку
«скопировать в буфер». После этого достаточно вставить код из буфера обмена в свой проект в нужное место.
Российская медицина активно внедряет искусственный интеллект и роботизированные системы, однако, несмотря на стремительное развитие, технологии пока остаются лишь инструментами, способными облегчить работу врача, но не заменить его. Forbes Healthcare разбирался, где они они сейчас применяются, что дают медицинским специалистам и пациентам За... Читать дальше
Ссылка на статью: 
