© 2000-2020 - Информация \"Рестко Холдинг\" - www.restko.ru т. +7 (926) 535-50-61 Написать письмо  

При использовании материалов ссылка на "Рестко Холдинг" - www.restko.ru, в виде активной ссылки, обязательна.

26.06.2017 - Импорт знаний: как российские врачи с зарубежным опытом развивают медицину

Команда ведущих российских специалистов Европейского Медицинского Центра (ЕМС) рассказала о том, почему обучение и работа за границей важна для врачей, пациентов и для самой клиники.

Владимир Носов: «Мы можем многое сделать для женщин с онкозаболеваниями для сохранения репродуктивной функции»

Алексей Кривошапкин: «Перестанешь учиться — наступит конец»

Наталья Ривкина: «Психиатрия — это точная наука»

Андрей Королев: «Мне повезло с учителями» Евгений Либсон «Первое, что я требую от врачей – выучить английский язык»

Владимир Носов

Руководитель Клиники гинекологии и онкогинекологии ЕМС, кандидат медицинских наук рассказал о том, почему в американской резидентуре с первых дней молодых врачей отправляют делать кесарево сечение, почему в госучреждениях отказывают онкобольным с ВИЧ и почему экспертное мнение ЕМС ценится во всем мире.

О зарубежном опыте

Мой зарубежный опыт – это как конструктор с уникальными запчастями, которые не выдают в российских медицинских институтах. Сразу после учебы в Медицинской Академии им. И.М. Сеченова я поступил в резидентуру госпиталя Йельского университета (Yale-New Haven Medical Center), где прошел полную клиническую и хирургическую подготовку по акушерству и гинекологии. Все, что я знаю и умею, я получил благодаря 9-летнему опыту работы в США. На второй день резидентуры мне дали скальпель и отправили на кесарево сечение. В операционной вместе со мной была медсестра и коллега, который учился на 4 курсе резидентуры. Такое погружение в процесс – оно очень быстрое, но контролируемое. Человека не просто забрасывают в открытое плавание, а дают понять, что пока он плавает, его могут выловить в любой момент и направить в нужное русло. Чем дольше ты учишься в резидентуре, тем меньше контроля требуется. Через 3-4 года уже ты стоишь напротив начинающего интерна и помогаешь ему делать первое в жизни кесарево сечение.

О разнице между российским и американским образованием В резидентуре в США учатся 4-5 лет. За это время в тебя закладывают колоссальный фундамент: от базовой терапии с азами биохимии, фармакологии и других фундаментальных дисциплин, до схем лечения онкологических пациентов и сложнейших операционных техник. Ты должен не только знать алгоритм лечения заболевания, но и понимать, к примеру, особенности лечения диабетиков, которым рекомендована химиотерапия. Резидентура дает хорошую базу, после которой можно выбрать узкую специализацию. Это еще три года. В рамках нашей специальности четыре направления: онкогинекология, урогинекология, акушерство повышенного риска и репродуктивная хирургия. Я прошел клиническую программу по онкогинекологии Калифорнийского университета (UCLA-Cedars Sinai Medical Center). После обучения я опять сдавал сертификационные экзамены, что позволяет мне заниматься онкогинекологией в США и Европе.

Аналог резидентуры в России – ординатура. Она длится два года. Традиционно один год посвящен акушерству, а второй – гинекологии. Многие ординаторы рано решают, чем будут заниматься в будущем, например, только акушерством и, чтобы получить больше опыта за эти короткие два года, иногда договариваются с кураторами, что оба года они посвятят акушерству и «проскочат» гинекологию. В итоге все выпускники ординатуры получают сертификат акушера-гинеколога, при этом некоторые из них ни разу не были в гинекологической операционной, а другие могли за два года ординатуры не сделать ни одного кесарева или ни разу не принять роды. В Штатах это просто невозможно.

О плохих новостях

В России только сейчас появились программы обучения тому, как нужно сообщать плохие новости онкобольным. А ведь нам приходится это делать регулярно: говорить пациентам, что они неизлечимы или что у них не будет детей. В США мы проходили тренинги с психологами, слушали, как опытные врачи разговаривали с реальными больными о неизлечимом диагнозе. В российских клиниках пациентам могут сообщить о страшном диагнозе, ни разу не посмотрев им в глаза. Поэтому пациенты часто приходят в ЕМС за объяснениями, за тем, чтобы узнать о вариантах лечения. Не все могут себе позволить лечиться у нас, но многие приходят хотя бы для того, чтобы привести в порядок мысли и понять, в каком направлении двигаться дальше.

О родах после онкологии

Сегодня многие женщины с онкогинекологическими заболеваниями могут сохранить репродуктивную функцию. Понятно, что неэтично и неправильно предлагать это неизлечимой пациентке, чтобы в будущем оставить ребенка сиротой. Но на ранних стадиях вполне реально. Наша задача объяснить, что после лечения женщина часто имеет шанс родить. Многие боятся гневить бога, прося слишком многого. Но со временем они жалеют, что не заморозили яйцеклетки до того, как начали химиотерапию.

Мы можем многое сделать для женщин с гинекологическими онкозаболеваниями для сохранения репродуктивной функции. Но это нелегко. Часто мы прикладываем героические усилия, чтобы дать женщинам возможность забеременеть. Но по статистике лишь 30% людей во всем мире пользуются этой возможностью. А остальные говорят, что не готовы родить или предпочитают усыновить ребенка.

О сложных случаях

В нашем отделении выполняются операции любой сложности. Как операции при доброкачественных заболеваниях, так и хирургическое лечение рака яичников, рака шейки матки и др. К нам не часто обращаются пациенты с простыми диагнозами. В основном это люди, которые прошли через многие онкологические учреждения или получили отказ в других клиниках. Недавно мы оперировали 80-летнюю женщину. Ей везде отказали в лечении. Она обратилась в ЕМС. Мы ее обследовали, обсудили ее диагноз с нашими радиологами и химиотерапевтами на консилиуме и взялись оперировать. Мы вырезали огромную рецидивную опухоль длиной 25 см. В итоге пациентка выписалась на четвертый день после операции. Ушла на своих ногах.

Врачи, которые проходят практику в нашем отделении, поначалу ошибочно полагают, что в частной клинике работать легко. Но после недели-другой они понимают, с какими непростыми пациентами мы имеем дело. Многие говорят, что с такими сложными случаями они еще не сталкивались.

О пациентах с ВИЧ

Недавно мы оперировали ВИЧ-инфицированную пациентку, которая обратилась к нам с опухолью шейки матки. Ей отказали во многих центрах из-за диагноза. Я предложил пациентке с помощью лапароскопии вынести яичники из поля будущего облучения, а после лучевой и химиотерапии заняться восстановлением репродуктивной функции. Пациенты с ВИЧ могут не только победить онкологию, но и родить после курса лечения. На самом деле операция простая, но для человека с ВИЧ многие двери де-факто закрыты. Я уже не говорю о беременных пациентах с онкологией и ВИЧ. Госучреждения не всегда заинтересованы в таких пациентах, поэтому они приходят к нам. Такие случаи очень печальны.

В России почему-то к ВИЧ-инфекции относятся, как к чуме. В США перед операцией или госпитализацией пациентов не тестируют на ВИЧ-инфекцию. Каждый человек с отрицательным анализом может находиться в так называемом серологическом окне, то есть уже быть инфицированным, но при этом тест все еще показывает, что он здоров. Поэтому, когда мы видим отрицательный результат, мы до конца не уверены, так ли это на самом деле. Поэтому в США к каждому пациенту относятся, как к потенциально ВИЧ-инфицированному. Для всех больных существует универсальная профилактика: двойные перчатки, особая техника обращения с острыми инструментами, маски с экраном, позволяющие избежать попадания крови на слизистые.

О бесплатной консультации в ЕМС

Пациент, которому рекомендовали операцию в любой другой клинике, может проконсультироваться в ЕМС бесплатно. А если решит лечиться у нас, получает скидку в размере 20% на все услуги. К нам обращаются многие люди, для которых дорого лечиться в ЕМС. Но они могут получить второе мнение специалиста по поводу диагноза: стоит ли делать операцию, есть ли более щадящие варианты хирургического вмешательства.

Бывает, к нам приходят пожилые пациентки, которые не могут себе позволить наши услуги. А потом через несколько часов после консультации звонят и говорят, что будут оперироваться у нас, потому что на этом настаивают их дети.

О преимуществах ЕМС

Когда меня позвали в ЕМС пять лет назад развивать отделение гинекологии и онкогинекологии, мне разрешили сделать центр со своей философией. Она заключается в том, чтобы человек получал мнение специалистов, признаваемое во всем мире. Часто наши пациенты обращаются за консультацией в израильские, немецкие или американские клиники. Приятно, что там хвалят наши рекомендации. Наша медицинская экспертиза признается во всем мире. Это как с долларом – он ценится во всем мире. В то время как с рублем можно пойти только в российские магазины. Я хочу, чтобы люди, которые хотят лечиться за границей, оставались у нас. Потому что в каждом отделении ЕМС есть пионер с зарубежным опытом работы. Если честно, если моим родственникам потребуется помощь, я посоветую им лечиться у нас, потому что знаю, какие врачи здесь работают. Я знаю, какие в клинике возможности реабилитации — не в чужой стране, не в отеле, а дома под присмотром наших врачей. Вот за этим высоким экспертным мнением и за нормальным человеческим подходом пациентам стоит обращаться в ЕМС.

Сертифицирован по онкогинекологии, а также по акушерству и гинекологии в США и в России.

2000 — 2005 гг. – резидентура госпиталя Йельского университета (Yale-New Haven Medical Center), клиническая и хирургическая подготовка по акушерству и гинекологии.

В 2005 году на конкурсной основе поступил в клиническую программу по онкогинекологии (Gynecologic Oncology Fellowship) Калифорнийского университета UCLA-Cedars Sinai Medical Center, которую с отличием закончил в 2008 году, выполнив более 900 онкологических операций различными доступами. Одновременно с прохождением программы работал акушером-гинекологом в крупнейшем госпитале Калифорнии Kaiser Permanente.

Владеет полным спектром хирургических вмешательств по поводу онкогинекологических заболеваний как открытым, так и лапароскопическим доступом.

Выполняет органосохраняющие операции у молодых женщин с раком шейки матки и некоторыми опухолями яичников.

Руководитель Клиники психиатрии и психотерапии ЕМС рассказала о стереотипах, связанных с ее работой, о конфликте между психиатрами и психологами и о том, почему необходимо оказывать психологическую поддержку врачам.

Об «открытом» стационаре

Наша клиника начала функционировать в ЕМС как отдельное подразделение в 2010 году. С самого начала у нас была идея создать клинику, где будут решаться не только традиционные проблемы, но и оказываться помощь пациентам, испытывающим психоэмоциональные сложности в связи с тяжелым соматическим заболеванием. Мы помогаем и пациентам с психическими расстройствами, например с расстройствами шизофренического спектра, и людям с онкологией или сахарным диабетом.

Нам удалось создать полноценную клинику с собственным психиатрическим стационаром в многопрофильном госпитале. Это редкость для частной медицины в России. Главное преимущество для пациентов — возможность лечиться не в закрытом учреждении с табличкой «психиатрическая больница», а в рамках полифункциональной клиники, где они находятся вместе с другими пациентами. Их болезнь воспринимается как любая другая болезнь, они не относят себя к людям с особыми потребностями. К сожалению, существует много мифов о том, что люди с психическими расстройствами непредсказуемы и опасны. Из-за этих стереотипов им сложно адаптироваться в обществе, они становятся изгоями. Поэтому сам факт, что такие пациенты, особенно молодые люди, впервые столкнувшиеся с психическим расстройством, оказываются не в изоляции, дает им дополнительную поддержку и уверенность в том, что они продолжают жить полноценной жизнью.

О предрассудках

Из-за недостатка информации вокруг психиатрии в обществе складывается множество мифов, например, о том, что отсутствуют точные инструменты диагностики и лечения, что лекарства имеют много побочных эффектов и меняют личность пациента. Это неверно. К сожалению, даже у врачей есть подобные заблуждения, потому что курс психиатрии в медицинских вузах длится всего две недели. Многие врачи не знают, как рекомендовать пациенту консультацию психиатра, не вызвав у него раздражения или гнева. Даже если врач знает о психических проблемах больного, он не всегда решится направить его к специалисту.

Когда я начинала работать в ЕМС, на моей визитке было написано, что я «психолог». Клиника опасалась, что пациенты будут отказываться от консультации психиатра. Сейчас у нас в команде 25 психиатров. Пациенты открыто заходят к нам. Мы с командой проводим для врачей ЕМС тренинги, на которых обучаем специальным скринингам, которые помогают с помощью 4-5 вопросов определить, нужна ли пациенту помощь психиатра или психотерапевта. Зачастую врачи боятся спрашивать пациента, есть ли у него суицидальные мысли. Но это очень важный вопрос, который нередко помогает спасти человеку жизнь.

В нашей специальности есть определенные правила оказания помощи. Психиатрия – точная наука. Если врач хочет быть эффективным для пациента, он должен следовать определенному протоколу. Четкие инструменты диагностики и терапии гарантируют безопасность и эффективность лечения пациентов.

О современном подходе

Современный «золотой стандарт» лечения психических расстройств – совмещение лекарственной терапии и психотерапии. Только при их сочетании возможен наилучший терапевтический эффект и скорейшее социальное восстановление. Каждый из этих методов имеет и преимущества, и недостатки. Понимание специалистами всех слабых и сильных сторон каждого метода помогает подобрать оптимальную комбинацию для лучшего результата. Мы смотрим на пациента как на личность – со своими потребностями, жизненными целями и задачами, а не как на набор симптомов или «диагноз». Поэтому, следуя протоколам, мы для каждого пациента создаем индивидуальную программу лечения, которая сочетает и психотерапию, и фармакотерапию.

О равноправии в команде

Во всем мире, особенно в России, существует конфронтация между психологами и психиатрами. Психиатр часто недооценивает работу психолога, а психолог, в свою очередь, обесценивает помощь психиатра. В России принято считать квалификацию психиатра значительно более высокой, чем, например, нейропсихолога, специалиста по социальной работе или логопеда. Хотя на самом деле каждый специалист играет одинаково важную роль в процессе лечения.

Я хотела создать команду, в которой ценно мнение каждого специалиста. Нам пришлось работать по новым правилам, полностью менять подход к пациентам. Как только ты начинаешь учитывать разные, порой противоположные, взгляды – это сильно обогащает, дает мощный импульс для роста каждого специалиста. Для пациентов это тоже плюс, мы можем предложить им наилучшее лечение благодаря объединению нескольких профессиональных точек зрения.

Об учебе за границей

Выстроить такую систему получилось, в первую очередь, благодаря опыту клиник Германии, Израиля и США. Помню, как во время первой стажировки в реабилитационном центре Левинштайн в Израиле я присутствовала на консилиуме. Около двадцати докторов – от психиатра и психотерапевта до семейного психолога и специалиста по социальной работе – обсуждали одного пациента. Окончательное решение принимал психиатр, но он принял во внимание мнение каждого специалиста. Такой подход, который строится на уважении и доверии, я применила в ЕМС.

Самым большим карьерным толчком для меня стала стажировка в американской клинике Memorial Sloan Kettering Cancer Center (Нью-Йорк). Это крупнейший онкологический центр, где было создано первое в мире отделение психиатрии. Я прошла специализацию по оказанию помощи пациентам с онкологическими заболеваниями. Именно там я увидела, как разные точки зрения обогащают друг друга, а не вступают в конфронтацию.

О психоонкологии

В российской системе образования не существует такого направления, как психоонкология. Оно впервые появилось в 1950-е годы в Sloan Kettering благодаря американскому психиатру Джимми Холланд. Она жена одного из создателей химиотерапии, отсюда ее интерес к работе с онкологическими больными. Доктор Холланд создала главный в мире исследовательский и образовательный центр психоонкологии.

Сегодня с развитием технологий все больше молодых людей побеждают рак и возвращаются к жизни. После лечения у них накапливается груз проблем, о которых мало кто говорит. Например, после лучевой терапии и химиотерапии могут возникать проблемы с памятью и концентрацией внимания. Рак репродуктивной системы у мужчин и женщин приводит к нарушениям сексуального характера. Я видела много молодых пациентов с раком простаты, которым никто не говорил, что они могут решить супружеские проблемы, пройдя курс лечения у психиатра.

У большого процента пациентов после лечения онкологического заболевания развиваются тревожные расстройства. В связи с этим возникает огромный комплекс проблем. А ведь много людей, которые находятся в ремиссии, могут прожить долгую счастливую жизнь.

О поддержке паллиативных пациентов

Важное направление в поддержке паллиативных пациентов – правильное общение и умение сообщать тяжелую информацию. Врач иногда не решается сказать, что пациент умирает, поэтому между ними возникает недопонимание и разобщение. Это тяжелое время становится для больного и его семьи еще более сложным. Правильная поддержка пациента специалистом сильно меняет качество жизни человека в его последние дни – самые тяжелые для родных и близких. Люди, которые не получают необходимой врачебной поддержки, могут многие годы нести бремя невысказанных слов, чувства вины или обиды, что может сильно повлиять на их жизнь.

О психологической помощи для врачей

Поэтому еще одна неотъемлемая часть нашей работы – обучение врачей общению с пациентами на острые темы. Как сообщать диагноз или прогноз, как совместно с пациентом принимать окончательное решение о лечении. Известно, что врач испытывает максимальный стресс в момент сообщения пациенту о его болезни, а пациент испытывает самые сильные переживания только через несколько часов. Оба стресса по уровню эмоций сопоставимы. Врачи регулярно сталкиваются с такими ситуациями, поэтому поддержка психиатров просто необходима.

Программы обучения врачей, в том числе врачей паллиативной помощи, эффективному общению с пациентами многое дают для системы в целом. Благодаря активной поддержке Департамента здравоохранения Москвы за три года мы смогли провести тренинги по данному направлению для 600 онкологов, психиатров и психологов со всей страны. Пока этому не обучают в российских университетах, поэтому сам факт того, что программа эффективного общения с пациентами теперь доступна на уровне постдипломного образования – наш вклад в улучшение системы здравоохранения в России. Нам важно, что наши знания и опыт приносят пользу не только пациентам, но и докторам по всей стране.

Справка:

2009 г. — обучение по программе «Новые подходы терапии травмы» Justice Resource Institute (Бостон, США).

2010 – 2013 гг. — постдипломная специализация по «психоoнкологии» в Memorial Sloan Kettering Cancer Center (Нью-Йорк, США).

2001 — 2011 гг. — старший преподаватель кафедры «Психологической реабилитации» Московского городского психолого-педагогического университета.

2007 — 2013 гг. — сотрудник отдела «Внебольничной психиатрии и организации психиатрической помощи» Московского НИИ Психиатрии.

Работает в ЕМС с 2009 года.

Направления работы: лечение постстрессовых расстройств и кризисных состояний, психосоциальная терапия и реабилитация пациентов с психическими расстройствами, сопровождение пациентов с тяжелыми, в том числе угрожающими жизни, соматическими заболеваниями.


Постоянный адрес материала - Импорт знаний: как российские врачи с зарубежным опытом развивают медицину

  © 2000-2020 - Информация \"Рестко Холдинг\" - www.restko.ru т. +7 (926) 535-50-61 Написать письмо