16.09.2026 - Медный потолок: почему дефицит металла угрожает новому технологическому буму

Развитие искусственного интеллекта привело к обострению конкуренции за один из важнейших промышленных ресурсов. Строительство дата-центров резко увеличивает потребность в меди, а быстро нарастить ее добычу невозможно: разработка новых месторождений занимает годы, тогда как существующие мощности сталкиваются с перебоями и растущими издержками. Как рынок будет выходить из этой ситуации, рассказывает партнер Capital Lab Евгений Шатов

Из сырья для технологической революции медь может превратиться в один из факторов, ограничивающих ее масштаб. Осенью 2025 года появились первые сообщения о подорожании DRAM- и NAND-памяти из-за резкого роста спроса со стороны производителей серверов и дата-центров. За прошедший год цены на память выросли в четыре-шесть раз, также заметно повысилась стоимость SSD-накопителей и жестких дисков — в среднем более чем в два раза. Бум технологий искусственного интеллекта вызвал дефицит многих содержащих медь компонентов, необходимых для производства серверов и другой сопутствующей инфраструктуры. Судя по прогнозам, ситуация с чипами нормализуется не ранее 2030 года.

Компьютерное «железо» — далеко не единственная отрасль, «пострадавшая» от ИИ-бума. Растет спрос на компоненты для инфраструктуры центров обработки данных (ЦОД): кабели, шины, заземление, платы, теплообменники и системы охлаждения. Это начинает влиять на стоимость меди — с начала года цены на металл выросли на 15%.

Еще один, даже более значительный, механизм влияния ИИ-хайпа на рынок меди — необходимость создания новых мощностей в энергетике. К примеру, типичный ЦОД потребляет около 100 МВт электрической мощности, а если говорить о будущих мегапроектах, то там эта величина может достигать 5 ГВт. При круглосуточной работе такой объект может расходовать около 44 ТВт·ч электричества в год — столько же, сколько несколько десятков городов с населением по 100 000 человек.

Неудивительно, что аналитики S&P прогнозируют увеличение глобального спроса на медь на 50% в ближайшие годы: с 28 млн в 2025 до 42 млн к 2040-м. Среди драйверов роста в отчете, кроме ИИ-инфраструктуры, указываются также базовый экономический спрос, развитие новых энергетических технологий, военные нужды, увеличение числа гуманоидных роботов. К 2040 году, прогнозирует S&P, общее потребление центров обработки данных достигнет 550 ГВт, что в пять раз больше, чем в 2022-м.

Добыча не поспевает за спросом

Повышенный спрос на медь должен стимулировать увеличение добычи металла, но компаниям сложно одномоментно нарастить поставки меди перерабатывающим заводам. Добыча на рудниках не поспевает за спросом, а дефицит медного концентрата, который служит основным сырьем для выплавки меди, привел к снижению цен на переработку: плавильные заводы конкурируют между собой и понижают стоимость услуг.

Сборы, которые горнодобывающие компании платят плавильным заводам за переработку концентрата в рафинированный металл, являются важным показателем баланса между доступным сырьем и перерабатывающими мощностями. Когда концентрат становится дефицитным, плавильные заводы вынуждены предлагать более выгодные условия, чтобы обеспечить себя достаточным количеством материала. Сейчас на рынке как раз такой период — сырья недостаточно.

Крупнейшим в мире производителем меди является Чили, на долю которой приходится около 18% всех мировых запасов. Но страна пока не смогла извлечь выгоду из-за растущего спроса на металл. На крупнейшем в мире медном руднике Эскондиде производство упало на 3%. Дело в том, что содержание меди в руде там снизилось с 1,02% до 0,9%: это приводит к росту капитальных затрат даже при сохранении объемов добычи.

Производство меди на другом крупном руднике в Чили, Спенсе, и вовсе упало на 21% из-за перемещения работ в более глубокие и сложные геологические залежи. Быстро нарастить добычу меди — задача непростая. Разработка нового рудника занимает более 15 лет, а затраты на его запуск могут достигать $40 000 за т годовой производственной мощности. Кроме того, в Чили расположены крупные месторождения лития, востребованного в рамках зеленого перехода в энергетике. Их привлекательность отвлекает на себя часть инвестиционных ресурсов, которые могли быть направлены на разработку медных рудников.

Новые игроки

Чили в ближайшей перспективе, скорее всего, не сможет значительно нарастить производство меди, что дает шанс другим производителям — в первую очередь Демократической Республике Конго и Замбии, которые вместе располагают примерно 16% мировых запасов металла. Конго за последний год уже увеличила добычу меди на 10%, став вторым производителем меди после Чили. Однако дальнейший рост производства под вопросом. Часть территории страны охвачена гражданской войной. К этому добавляются проблемы с инфраструктурой: лишь 10% дорог могут использоваться круглый год, а из-за частых перебоев с электричеством горнодобывающим предприятиям приходится полагаться на дизельные генераторы, что сильно увеличивает издержки.

Замбия в этом плане выгодно отличается от своего соседа и конкурента: в стране стабильная политическая обстановка и куда более развитая инфраструктура. Поэтому и цели перед собой она ставит достаточно амбициозные: утроить объем производства, до 3 млн т в год.

Китай и США активно инвестируют в добычу меди в Африке, конкурируя за дефицитный металл. Согласно недавним планам, Конго планирует увеличить экспорт меди в США до 500 000 т в год. А в конце 2025 года было объявлено о выделении китайской компанией CMOC Group Ltd $1,08 млрд на расширение своего медного рудника KFM.

Бенефициары дефицита

Пример крупнейших игроков на рынке меди показывает, что основная проблема заключается не в дефиците металла, а в доступности месторождений. Даже многомиллиардные инвестиции в добычу меди не дадут отдачу прямо здесь и сейчас, поэтому активно растущий мировой спрос на металл будет подстегивать рост цен в ближайшей перспективе.

По мнению отраслевых аналитиков, дисбаланс спроса и предложения усиливает инвестиционную привлекательность меди. При этом необязательно покупать сам металл — например, можно присмотреться к индексному фонду United States Copper Index Fund, который инвестирует во фьючерсы на медь. Альтернативой может стать покупка акций добывающих компаний. В этом секторе можно присмотреться к ценным бумагам Freeport-McMoRan Inc, Antofagasta Plc, First Quantum Minerals Ltd. и Anglo American Plc. По мнению стратегов Barclays, эти компании в ближайшие два года лучше всего смогут извлечь выгоду из бума искусственного интеллекта.

Но покупка акций конкретных горнодобывающих компаний несет в себе риски: на шахтах случаются техногенные аварии, забастовки, а нестабильная политическая ситуация в стране может сказаться на судьбе всей отрасли. Возможно, более безопасной стратегией станут ETF — например, Global X Copper Miners ETF (COPX).

Ограничители роста

История с медью напоминает происходящее сейчас на рынке компьютерной памяти. Дефицит DRAM и HBM (скоростная память для ИИ-ускорителей) уже стал непосредственным ограничителем для производителей серверов: поставщики перераспределяют мощности в пользу наиболее прибыльных компонентов для ИИ, а на строительство новых фабрик уйдут годы. Мы видим два проявления одной проблемы. Перебои с поставками памяти ограничивают вычислительные мощности — без достаточного количества HBM и DRAM невозможно наращивать производительность ИИ-серверов. Дефицит меди ограничивает физическое расширение этой системы — строительство ЦОД, подключение новых мощностей к энергосетям, производство трансформаторов, кабелей и другого оборудования.

Поэтому рост цен на медь может оказаться не краткосрочным скачком, а сигналом о начале более долгого инвестиционного цикла. Высокие цены будут стимулировать разработку новых месторождений, модернизацию старых шахт, переработку вторичного металла и поиск способов снизить расход меди. Дефицит не остановит технологический бум, но может притормозить его. Часть спроса будет уничтожена высокими ценами, часть — компенсирована переработкой и технологической экономией, а часть инвестиционного цикла переместится в новые рудники и металлургические мощности. Но чем дольше будет продолжаться строительство дата-центров, тем выше вероятность, что стоимость природных ресурсов начнет играть в экономике ИИ такую же роль, какую сегодня играет стоимость вычислений и памяти.

В этом смысле главный риск для следующего этапа развития ИИ заключается уже не только в том, хватит ли компаниям чипов. Вопрос постепенно меняется: хватит ли миру физических ресурсов, чтобы построить все вычислительные мощности, которые уже запланировала индустрия.

Постоянный адрес материала - Медный потолок: почему дефицит металла угрожает новому технологическому буму