10.06.2026 - Вирус не ждет: как вспышка вируса Эбола выявила кризис мирового здравоохранения

Смертельная вспышка лихорадки Эбола на востоке Конго, а незадолго до этого хантавируса на круизном лайнере стала, по мнению международного консультанта по ВИЧ и гепатитам, члена делегации НПО в Программном координационном совете ЮНЭЙДС в 2022–2024 гг. Алексея Лахова, первой серьезной проверкой глобальной системы здравоохранения после того, как в 2025-м она столкнулась с кризисом. Резервный фонд ВОЗ опустел, штат сократили на четверть, крупнейший донор ушел. Происходящее неизбежно ставит вопрос о готовности мира к новым пандемиям

Чтобы подтвердить очередной случай лихорадки Эбола в провинции Итури на северо-востоке Демократической Республики Конго (ДРК), пробу везут 1700 км по разбитым дорогам в столицу — город Киншаса. Там находится единственная лаборатория в стране, которая распознает штамм Бундибугио — именно он вызвал новую вспышку вируса. Местные жители в конце мая трижды поджигали палатки врачей, требуя выдать тела умерших родственников, хотя они остаются заразными. Во время последнего поджога тяжелобольной пациент погиб, пытаясь выбраться из горящей палатки, еще 18 человек бежали. Вакцины и лекарства против этого штамма нет: первая, по оценке ВОЗ, появится не раньше чем через 6–9 месяцев. Умирает до половины заболевших. Случаи заболевания зафиксированы и в соседней Уганде.

Африканский центр профилактики и контроля заболеваний к 23 мая насчитал около 1000 случаев с подозрением на вирус Эбола и больше сотни смертей. ВОЗ объявила чрезвычайную ситуацию международного значения. И все это — на фоне продолжающегося вооруженного конфликта между армией ДРК и повстанческой группировкой М23. «Мы не можем выстраивать доверие общин и изолировать больных, пока падают бомбы», — сказал глава ВОЗ Тедрос Гебрейесус, назвав происходящее «катастрофическим столкновением болезни и конфликта».

Регион к таким новостям, к сожалению, привык. В новинку другое: в каком состоянии вспышка застала глобальную систему здравоохранения, в частности ВОЗ, которой полагается тушить пожар?

Арифметика приоритетов

Весь последний год эту систему, по сути, разбирали на части. После громогласного ухода крупнейшего донора — США — базовый бюджет ВОЗ на 2026–2027 годы урезали на 21%, с $5,3 до $4,2 млрд; к середине 2026-го организация недосчитается почти четверти штата. Причем сокращения коснулись как раз необходимых во время подобных вспышек направлений: экстренный сегмент бюджета недополучил $553 млн, а резервный фонд для чрезвычайных ситуаций опустился ниже $20 млн при норме в $100 млн.

Дело в том, что эта часть финансирования ВОЗ зависит не от обязательных взносов стран, а от добровольных пожертвований. США были как раз крупнейшим добровольным донором, поэтому удар пришелся по наименее защищенному сегменту. «Финансирование, которое нужно в начале вспышки, идет из резервного фонда, а он сейчас опасно низок», — говорит Мария ван Керкхове, исполняющая обязанности главы департамента ВОЗ по эпидемиям. И добавляет: «На войну тратят миллиарды долларов в день, а на это денег нет». Вот, собственно, и вся арифметика приоритетов. На нынешнюю Эболу резервный фонд ВОЗ смог выделить дополнительно $3,4 млн, доведя общую сумму до $3,9 млн.

Сокращение международной помощи, по данным ВОЗ, лишило доступа к медицинским услугам в кризисных ситуациях около 53 млн человек. И, как назло, первое крупное столкновение с геморрагической лихорадкой после выхода США из ВОЗ пришлось ровно на этот момент. Свою роль сыграла и ликвидация Агентства США по международному развитию (USAID), которое прежде также реагировало на Эболу в Конго, разворачивая клиники, завозя оборудование, отслеживая контакты инфицированных людей. Сейчас это пытаются делать другие международные организации, такие как «Врачи без границ», но их возможностей не всегда достаточно. Международный комитет спасения, например, связывает задержку с выявлением нынешней вспышки с ослаблением эпиднадзора после сокращения как раз американского финансирования.

Логика сделки

Здравоохранение, предупреждает из Женевы глава профильного агентства Евросоюза Флорика Финк-Хойер, стало транзакционным, то есть превратилось в инструмент геополитики, а не движения к общему благу. Видно это даже по реакции на саму вспышку. США закрыли въезд гражданам ДРК, Уганды и Южного Судана, а собственных граждан, имевших контакт с вирусом, решили держать на карантине в Кении, лишь бы не везти домой. Следом границы для граждан этих стран закрыла Канада. Европейский центр по контролю и профилактике заболеваний на подобные меры пока не решился, тем более что и ВОЗ повторяет, что вспышки тушат отслеживанием контактов инфицированных людей, а не запретами на въезд — но запрет показательнее, его видно избирателю.

Спор по поводу готовности мира к новым пандемиям, ведущийся на переговорах высокого уровня последние несколько лет, ставит еще более сложные вопросы. Страны со средним и низким уровнем дохода требуют юридически обязывающих гарантий помощи. Хотите, чтобы мы делились с вами нашими образцами опасных патогенов — будьте добры делиться с нами вакцинами, лекарствами и диагностическими системами, которые вы произведете на их основе. Западные государства, в свою очередь, предпочитают рыночные механизмы, с помощью которых можно быстро мобилизовать ресурсы, когда грянет гром. Переговоры по соглашению по борьбе с пандемиями на этом и встали. «Природа не ждет, пока люди допишут договор», — говорит Сьюри Мун из Женевского института международных отношений.

Требование глобального Юга — не идеологический каприз. Эбола известна с 1976 года, но до масштабной западноафриканской эпидемии 2014 года она заразила всего около 2400 человек в горстке центральноафриканских стран, убив при этом более половины заболевших. Несмотря на чудовищные симптомы Эболы и высокую летальность, у правительств и фармкомпаний не было реального коммерческого стимула вкладываться в вакцину от болезни, которая поражала так мало людей и к тому же в тех частях света, где хватало куда более серьезных проблем со здоровьем. Работающий вариант вакцины (rVSV-ZEBOV) показывал почти полную защиту на приматах еще в начале 2000-х, но больше 10 лет пролежал в так называемой «долине смерти», между лабораторией и первым клиническим испытанием, потому что ни одна фармкомпания не видела в нем рынка.

Все это время был один сектор, который в Эболе угрозу все-таки видел — биозащита. Из страха, что вирус превратят в биологическое оружие, оборонные ведомства нанимали ученых для разработки вакцин и лекарств. После терактов 11 сентября 2001 года эту работу резко расширили, прежде всего, конечно, в США. На вакцины и препараты против Эболы, которые пригодились бы, если вирус пустят в ход намеренно, потратили немалые деньги, но эти разработки предназначались в первую очередь для оборонного сектора. А разработка вакцин для гражданского оборота началась в полной мере только после эпидемии 2014 года, особенно после появления сообщений об инфицированных американцах и европейцах.

Сегодня лицензированных вакцин уже две, обе одобрены ВОЗ — однодозовая Ervebo от Merck и двухдозовая схема Zabdeno/Mvabea от Johnson & Johnson. Но обе защищают только от заирского штамма — а против Бундибугио, который и вызвал нынешнюю вспышку, одобренной вакцины по-прежнему нет.

Грянет ли гром

Стоит напомнить еще об одной вирусной инфекции, случившейся в этом году и попавшей в мировые новости. На круизном судне Hondius произошла вспышка хантавируса, погибли трое. Незадолго до этого из ВОЗ, следом за США, вышла Аргентина. Судно, по иронии судьбы, отправилось в путь именно оттуда. Получилось показательно. Более того, используя риторику «суверенитета здоровья», Аргентина пропустила экстренную научную консультацию ВОЗ по этому вирусу, и ее экспертов просто не было за столом переговоров.

При этом говорить о наступлении апокалипсиса не приходится. ВОЗ называет свои финансы «стабильными»: на 2026–2027 годы профинансировано 85% бюджета, Китай пообещал $500 млн до 2030 года, обязательные взносы стран растут и к 2031-му должны составлять половину бюджета. Вопрос в другом: для кого эта стабильность? 53 млн человек уже сидят без помощи. Девять государств лишены права голоса на ассамблее ВОЗ за неуплату, освободившиеся места занимают новые доноры — те же страны Персидского залива. Как в прошлом это делали западные либеральные демократии, страны Залива, по словам Мун, возможно, стремятся «повысить свой авторитет и сделать здравоохранение одной из тем, с которыми они хотели бы ассоциироваться». Она отмечает, что изменение списка крупнейших доноров организации может повлиять на то, как та распоряжается деньгами. По сути, система потихоньку превращается в менее универсальную и более зависимую от настроения доноров.

Дефицит воли

Когда я был членом делегации неправительственных организаций в Программном координационном совете ЮНЭЙДС (Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу), мне приходилось видеть, что иногда происходит за кулисами переговоров и на «земле». После сокращения бюджетов первыми исчезают сопровождение, доверие, информация, без которых люди просто не доходят до клиник. А инфекционных вспышек, судя по всему, будет становиться все больше и они будут все тяжелее. Изменение климата, вырубка лесов и наступление человека на дикую природу способствуют переносу вирусов от животных к людям; плотная урбанизация и глобальные перевозки по морю, воздуху и суше разносят их быстрее.

При этом строить заново ничего не надо. Фундамент уже есть и функционирует: международные медико-санитарные правила, подход «Единое здоровье», соглашение о борьбе с пандемиями и многие другие документы, инициативы и программы. Не хватает, как обычно, денег, исполнения и политической воли. Эбола четко показывает, что бывает, когда этот фундамент начинают планомерно разрушать, а на конголезских медиков перекладывают то, что должна держать на себе вся система. Метаанализ исследователей Университета Киншасы, опубликованный в журнале BMC Infectious Diseases, показывает, что летальность Эболы во время предыдущих вспышек (правда, вызванных другими штаммами) снижалась по мере того, как улучшались выявление, поддерживающая терапия и доступ к лечебным центрам. Но именно эти факторы могут пострадать из-за вооруженного конфликта и сокращения финансирования, а значит, исход нынешней эпидемии еще не предопределен.

Постоянный адрес материала - Вирус не ждет: как вспышка вируса Эбола выявила кризис мирового здравоохранения